Если в лесу сидеть тихо-тихо или СЕКРЕТ ДВОЙНОГО Д - Страница 32


К оглавлению

32

Валентина замолчала только когда Олег начал беспомощно икать, свесившись за борт и начисто перестал грести. Какое-то время девчонка молчала, а потом неожиданно предложила:

— Давай как-нибудь съездим к тебе в Иконовку?

— Может и съездим, — ничем не выдал себя Олег. — Дальше прямо?

Вязля разделялась на два рукава. Точнее — на основное русло и сворачивавшую влево полузаросшую протоку с топкими берегами.

— Как раз влево, — вздохнула Валентина. — И там ещё далеко.

— Плывём, — пожал плечами Олег, раздвигая носом лодки камыш и ещё какую-то зелень. Смотреть за плечо ему было не очень удобно, он предупредил: — Работай вперёдсмотрящим, ага?

— Есть, капитан, — серьёзно отозвалась Валентина.

Лодка довольно легко шла — благодаря плоскому дну — в зелёной каше протоки. Грести тут было нельзя, Олег скоро перебрался на корму и отпихивался веслом от топкого дна, а Валентина лежала на носу и отводила с пути наиболее упругие ветки.

Потом неожиданно лодочный нос проколол зелёную пелену — и плоскодонка вышла на чистую воду. Олег замер. Над их головами смыкался зелёный шатёр ветвей, лучи солнца, прорывавшиеся сквозь него, сами обретали оттенок тёплой зелени драгоценного камня. На чёрной, загадочной воде тут и там золотыми монетками поблёскивали пятнышки солнечного света. Лодка шла как будто в длинном, сумрачно-красивом чертоге из сказки или книжки-фэнтэзи. Тут было лёгкое течение, поэтому, хотя Олег и забыл толкаться веслом, плоскодонка двигалась вперёд.

— Правда, красиво? — тихо спросила Валентина. Олег медленно кивнул — говорить ему не хотелось. Но в памяти у мальчишки закопошились какие-то строчки, он тряхнул головой и торопливо, боясь раздумать, сказал:

— Вот, послушай. Я сейчас вспомнил… вот так…


Закрыли путь через лес
Семьдесят лет назад.
Он дождём был размыт и бурей разбит,
И ничей не заметит взгляд,
Что дорога шла через лес
Там, где нынче шумит листва,
А приземный слой — лишь вереск сухой
Да пятнышки анемон.
Лишь сторож помнит едва —
Где барсук проскакал, да исчез,
Где горлица яйца снесла,
Когда-то был путь через лес.
Но если ты входишь в лес
Летним вечером, в час,
Когда холод идёт от стоячих вод
И выдры, не чуя нас,
Пересвистываются через лес,
В подступающей полутьме
Вдруг прозвучит перестук копыт,
И шелест юбок, и смех,
Будто кто-то спешит
Мимо пустынных мест,
Твёрдо держа в уме
Забытый путь через лес…
…Но нет пути через лес.

Олег не знал, чьи это стихи. Он просто запомнил их, услышав по радио полгода назад. Запомнил, потому что в этих стихах жила Тайна — лучше он бы не смог объяснить. И он первый раз в жизни читал стихи девчонке.

Но Валентине и не потребовалось ничего объяснять. Она сидела на носу, сплетя пальцы у подбородка — тихая, с внимательными задумчивыми глазами. Олег не ожидал похвал — ему вдруг стало прохладно в этой зелёной тени, захотелось поскорей выплыть на солнце.

— Ты странный, — вдруг сказала Валентина. — Правда — странный-страннный, — она даже головой потрясла. — Какой-то… нездешний, вот правильно как. Нездешний. Может, ты ни из какого не из Воронежа, и не отдыхаешь ни в какой Марфинке?

— А откуда я? — еле слышно спросил Олег, не опуская глаз.

— С другой планеты, — просто ответила Валентина. — Или из будущего, как в книжках. Ловкий, сильный, ничего не боишься…

— А если это так? — по-прежнему тихо и не мигая, спросил Олег.

На секунду лицо Валентины стало неуверенным, почти испуганным. Потом она улыбнулась и махнула рукой:

— Да ладно тебе, мы же не в книжке… Очень хорошие стихи ты прочитал. Слушай, я тебе потом дам адрес Ленки, зайдёшь к ней в Воронеже?

— Конечно, — согласился Олег. А про себя подумал, что знает адрес

Ленки Семёновой. Как свой собственный… И поинтересовался: — А если бы ты правда встретила кого-нибудь из будущего — о чём бы спросила?

— Я так сразу не знаю… — лицо девчонки сделалось увлечённым и растерянным одновременно. — Столько вопросов… Спросила бы, как люди живут. И когда наступит коммунизм… И про войну — будет или нет… И ещё…

«Той, которой вы боялись, САМОЙ страшной — пока не было, — про себя ответил Олег. — Но, может, ещё будет, потому что никакого коммунизма не наступило, в мире столько могучих сил, и каждая хочет своего, и каждая верит, что именно она хочет правильного… А люди живут совсем не так, как вы — НЕ ТАК, и этого не объяснишь…»

— Ты чего шевелишь губами? — засмеялась Валентина.

— Молюсь лесным богам, — улыбнулся Олег. — У нас в будущем в них все верят.

— Хватит меня пугать, — жалобно отозвалась Валентина, — а то я и правда решу…

— Я правда из Воронежа, — ответил, прервав её, Олег. И тут лодка, на миг окончательно погрузившись в зелёную гущу, выскользнула на поверхность небольшого, почти идеально круглого озерца, топкие берега которого полностью заросли камышом и молочаем.

А около них, около берегов, в прохладной тени лежали на воде среди широких зелёных листьев ослепительно-белые и нежно-розовые цветы с золотисто-солнечными сердцевинками. Очень красивые, но… Олег узнал их. Это были не лилии, а кувшинки.

Мальчишка бросил на Валентину недоумевающий взгляд. И прочёл в ответном — умоляющем! — что она знает: это не лилии; она знает: это кувшинки; но ей хочется, чтобы это БЫЛИ лилии — и в конце концов… разве это так важно?!

Олег отвёл глаза. И подумал, что кувшинки всё равно очень красивые.

32